Введение антисептики и асептики в хирургию и возникновение нейрохирургической специальности
Поворотным этапом в развитии хирургии повреждений черепа и головного мозга, как и в развитии всей хирургии вообще, следует считать введение антисептического (1867) и асептического (1892) метода оперирования, когда была понята роль инфекции, нарушающей заживление ран, и были разработаны методы профилактики и борьбы с инфекционными осложнениями. Таким образом, в конце XIX века началась новая эра в хирургии, ознаменовавшаяся быстрым развитием полостной хирургии. К этому периоду нужно отнести и возникновение новой спе: циальности—хирургии центральной нервной системы.
В 1884 г. успешно удалили опухоль головного мозга, локализация которой была точно установлена на основании новых неврологических методов исследования. В 1888 г. успешно произведена операция удаления опухоли спинного мозга. В ближайшие за тем годы новая область хирургии начала быстро развиваться. В 1886 г. было опубликовано уже 10 операций на головном мозгу.
Справедливость требует отметить, что этим первым успехам хирургии центральной нервной системы, кроме антисептического и асептического метода оперирования, в значительной мере способствовали накопленные к этому времени данные научных исследований в области физиологии головного мозга, а также изобретение новых диагностических средств (офталмоскопия—1851 г., спинномозговой прокол—1891 г., рентгенография—1895 г.), успехи в развитии клинической невропатологии и, наконец,. те замечательные усовершенствования специальной техники операций на центральной нервной системе, которыми оказался так богат конец XIX столетия.
Дальнейшее развитие новой специальности—нейрохирургии—происходило в первых десятилетиях XX столетия чрезвычайно быстро.
Параллельно с распространением антисептики и асептики и развитием нейрохирургической специальности, которое было отмечено достижениями в области оперативного лечения опухолей центральной нервной системы, и, несомненно, под большим влиянием этих успехов стали изменяться взгляды хирургов на лечение огнестрельных ран и повреждений черепа и головного мозга.
Как известно, хирурги сначала весьма скептически относились к анти-септическому методу Листера (1лз1ег); даже в хирургии мирного времени этот метод внедрялся весьма медленно. В связи с этим военно-полевые хирурги и после 1867 г. еще в течение известного периода попрежнему весьма сдержанно оценивали первичную трепанацию при огнестрельных ранениях черепа. Большинство подобных ранений попрежнему лечили консервативно, хотя и начали применять промывание ран черепа различными антисептическими растворами и накладывать повязки с сулемой, спиртом, перекисью водорода и т. д.
К оперативным вмешательствам при огнестрельных ранениях черепа хирурги долгое время прибегали лишь в единичных случаях, причем эти вмешательства ограничивались удалением поверхностно расположенных пуль и костных осколков.
Так, во время франко-прусской войны 1870—1871 гг. было зарегистрировано 8 132 огнестрельных ранения черепа;. после ранения погибло 3 668 человек (45,1%). Летальность этих раненых в лазаретах достигла в немецкой армии, по данным О. М. Хольбека, 21,7%, не считая передовых этапов эвакуации, где погибала основная масса раненых. Оперативному лечению во время этой войны подвергалась лишь очень небольшая часть раненных в череп.
Во время русско-турецкой войны 1877—1878 гг., т. е. через 11 лет после введения в хирургию антисептического метода, лечение огнестрельных ранений черепа все еще ограничивалось в основном наложением только антисептических повязок. К оперативной обработке ран черепа хирурги прибегали крайне редко, причем, по свидетельству Н. И. Пирогова, после такой обработки оставались в живых лишь единицы. «О трепанации,—указывает он,—мне сообщили только то, что она была сделана 4 раза и все оперированные умерли».
Поворотным этапом в лечении огнестрельных ран черепа надо считать восьмидесятые годы прошлого столетия, когда, основываясь на успехах антисептического метода, ряд ученых, как отечественных, так и зарубежных, высказался за необходимость изменения принципов хирургической обработки ран черепа.
Среди русских хирургов решительным сторонником активных хирургических мероприятий был В. И. Кузьмин. Основываясь на личных наблюдениях, он в 1883 г. высказал замечательную по тому времени мысль, что при огнестрельных ранениях черепа «ни громадная величина удаляемой кости, ни отрезание кусков твердой и мягкой мозговых оболочек и даже мозга, ни кровотечения из а. тешп§еа теола и синусов, ни пробаторные проколы в вещество мозга, ни возраст больного, ни его слабые силы—не могут удержать руку хирурга, решающегося заносить нож на вещество мозга... Трепанация при безгнилостном лечении представляет безопасную операцию».
Столь же решительно встал на сторону активной хирургической обработки ран черепа и другой русский хирург, Г. Ф. Цейдлер (1889): «В прежнее время даже поражения мягких частей черепа, особенно с обнажением костей его, занимали какое-то исключительное положение в ряду ран вообще и считались по преимуществу опасными. Теперь же мы смотрим на них, как и на другие раны, и под защитой антисептической повязки раны эти протекают так же благополучно, как и раны в других областях»... «Еще больше, чем в терапии ранений мягких тканей, этот переворот сказывается в лечении повреждений костей черепа».
В конце XIX столетия благоприятные результаты операций на черепе при его ранениях были описаны уже целым рядом русских хирургов (А. А. Троянов, 1894; И. А. Соловейчик, 1895; В. Р. Лабуц, 1895; В. А. Красинцев, 1895; Р. В. Бутц, 1896; В. В. Правдолюбов, 1897, и др.).
Надо отметить, что указанные принципиальные установки передовых хирургов нашли отражение и в тактике военно-полевых хирургов во время войн этого периода.
Во время японо-китайской войны (1894—1895) огнестрельные ранения черепа обрабатывались уже более активно.
В греко-турецкую войну (1897) хирурги, работавшие в отряде русского Красного креста, произвели несколько трепанаций по доводу огнестрельных ранений черепа в ранние сроки после ранений и получили ободряющие результаты.
Во-время американо-испанской войны (1898—1901) американские хирурги в ряде случаев прибегали к хирургической обработке ран черепа.
Во время англо-бурской войны (1899—1902) некоторые хирурги широко применяли активную обработку ран черепа и мозга в возможно ранние сроки.
Таким образом, развитие антисептики и асептики позволило хирургам чаще прибегать к активным вмешательствам при огнестрельных ранениях черепа. Несмотря на то, что хирурги не располагали еще в то время значительным количеством наблюдений, все же большинство из них пришло к выводу о необходимости первичной и по возможности ранней трепанации черепа при его огн&стредьных ранениях. Даже те хирурги, которые ограничивали показания к первичной трепанации, тем не менее считали ее необходимой при подозрении на наличие инфекции.
Надо указать, что развитие мозговой хирургии в конце XIX столетия шло параллельно с изучением симптоматологии и патогенеза огнестрельных ранений черепа.
Изучались данные об общемозговых и местных симптомах со стороны головного мозга при его ранениях: нарушениях сознания и движений в связи с характером и локализацией ранения, частоте появления головных болей, головокружений, рвот, нарушениях дыхания, сердечно-сосудистой системы, глотания, чувствительных и рефлекторных нарушений, нарушениях мочеиспускания, мозжечковых выпадениях, расстройствах речи, зрения и т. д.
В противоположность первоначальным представлениям немецких хирургов о стерильности огнестрельных ран черепа, русский хирург П. С. Кочановский в 1894—1895 гг. впервые указал1, что всякая рана волосистой части головы является инфицированной и ее нужно тщательно очищать с последующим наложением влажной повязки. Несколько позже к этому взгляду присоединились другие русские хирурги—О. М. Холь-бек, В. К. Вебер и П. И. Тихов. При этом О. М. Хольбек и П. И. Тихов настаивали на предупредительном раннем трепанировании огнестрельных переломов черепа как наиболее рациональном лечебном мероприятии при подобных ранениях.
Статьи по теме