Огнестрельные ранения

Наряду с обязательным удалением из мозговой раны всех костных осколков, а по возможности и металлических инородных тел, были уточнены показания и техника удаления глубоких и трудно доступных металлических инородных тел из полости черепа и мозга.
Вместе с тем были уточнены показания и разработана техника наложения первичного глухого шва, который в трудных условиях маневренной войны мог быть применен лишь в ограниченных размерах
Исходя из вынужденного применения открытого метода ведения раны для максимального обеспечения ее покоя и профилактики вторичной инфекции, была специально разработана и широко внедрена в црактику долгосрочная влажно-высыхающая повязка, сменяемая через 18-20 дней после наложения, показанная лишь при тщательно обработанных и чистых ранах, не подозрительных в отношении загрязнения их анаэробной инфекцией. Эти долгосрочные повязки получили довольно широкое распространение и вполне оправдали свое назначение: они позволили сократить сроки лечения раненых, улучшить качество образовавшегося рубца и сэкономить большое количество перевязочного материала.
В связи с широким применением открытого метода лечения обработанных ран черепа и мозга исключительно важную роль приобрел отсроченный первичный или вторичный шов ее. Однако весьма благоприятные результаты отсроченного первичного или вторичного шва (значительное-сокращение сроков лечения и улучшение качества образующегося рубца), к сожалению, в целом оказались недостаточно ощутимыми и мало повлияли на общие результаты лечения раненных в череп, так как такие швы применялись в очень ограниченном числе случаев.
В'числе новых и оригинальных предложений, внесенных в годы Великой Отечественной войны, следует отметить операцию ранней хирургической профилактики поздних осложнений, как инфекционных (абсцессы), так и травматических (эпилепсия), при необработанных, но свежезажив-ших ранениях головного мозга, заключающуюся в радикальном иссечении свежего мозгового рубца целиком (со всеми включенными в нега костными осколками, а иногда инородными телами и даже незрелыми латентными абсцессами) с последующим зашиванием раны наглухо.
Вместе с тем была усовершенствована оперативная техника широкого и радикального иссечения старых оболочечно-мозговых рубцов, кист и спаек (с удалением инородных тел и грануле») и последующего закрытия дефектов стенок боковых желудочков, твердой мозговой оболочки и костей черепа полиметилакрилатовыми пластинками (аутои аллопластическим методом). Результаты этих операций оказались-благоприятными, особенно у раненых с травматической эпилепсией, и лучшими, чем в первую мировую войну.

Диагностика проникающих ранений черепа и головного мозга в годы. Великой Отечественной войны основывалась на комплексном методе невропатологического, хирургического и рентгенологического исследования раненого с обязательным привлечением к обследованию специалистов пограничных областей и клинических лабораторий.
Следует особо подчеркнуть выдающуюся роль нейрорентгенологии в изучении патологии, диагностики и механизмов огнестрельных проникающих ранений черепа и головного мозга и их разнообразных осложнений. Впервые была создана рациональная клинико-рентгено-анатоми-ческая классификация огнестрельных переломов черепа, отвечающая практическим требованиям военно-полевой нейрохирургии.
Были подробно изучены процессы нормального и патологического заживления костной раны черепа, роль и судьба костных осколков и металлических инородных тел в мозгу.
Поздние периоды огнестрельных ранений головного мозга с их сложной патологией, вызванной Рубцовыми дегенеративными, атрофиче-скими, гидроцефальными и прочими изменениями в мозгу и оболочках, равно как и некоторыми инфекционными осложнениями (абсцессы, кисты, протрузии, свищи и т. п.), широко изучены методами контрастной рентге-аографии-энцефало-, вентрикуло-, абсцессо-, кисто- и фистулографией.
Невропатология и психиатрия обогатились новыми клиническими синдромами свежих огнестрельных ранений головного мозга необычного характера, с разнообразной локализацией очагов поражения.
Помимо того, была детализирована симптоматология и диагностика инфекционных осложнений и добавочно выделены новые синдромы менингитов, в частности, на почве субарахноидальных геморрагии, эпен-димитов, абсцессов и т. п.
В результате широкого внедрения лабораторного метода исследования крови и спинномозговой жидкости клиническая диагностика и прогноз этих осложнений обогатились рядом новых гематологических и ликворо-логических синдромов, патогномоничных для различных форм менингитов, эпендимитов и абсцессов мозга.
Новые и необычайно трудные условия Великой Отечественной войны потребовали коронного пересмотра основного вопроса военно-полевой хирургии-лзчевия раненых с проникающими ранениями черепа и мозга. Наиболее глубокому и принципиальному пересмотру подвергся вопрос О первичной нейрохирургической обработке ран черепа.
В результате комплексного клшшко-бактериологического изучения вопроса установлена и доказана допустимость и целесообразность отсроченной и поздней первичной обработки ран, если были упущены наиболее лагоприятные ранние сроки, а также полезность и необходимость вторичной обработки неполноценно прооперированных ран. Это нововведение, впервые получившее широкое распространение во время Великой Отечественной войны, сыграло решающую роль в профилактике тяжелых инфекционных осложнений проникающих ранений черепа и в первую очередь в резком снижении частоты абсцессов мозга, остеомиелитов, которые в отличие от менингитов и энцефалитов зависят прежде всего от сроков и качества первичной обработки раны.
Вместе с тем в начале войны была разработана рациональная и стандартизированная техника первичной нейрохирургической послойной обработки ран черепа и головного мозга, сочетавшая достаточный радикализм с разумным глажением мозговой и костной ткани, что позволило избегать излишне обширных тренанащююшх дефектов и поэтому сохранять трудоспособность значительным континентам раненых.

В годы Великой Отечественной войны были диференцированы также-различные оперативные методы лечения абсцессов мозга огнестрельного происхождения (число последних резко снизилось в связи с широким применением первичной обработки мозговой раны).
Открытый (дренажный), закрытый (пункционный) и радикальный методы иссечения абсцесса вместе с капсулой приобрели каждый свои-показания в зависимости от характера, формы, срока возникновения, глубины залегания абсцесса, наличия инородных тел по соседству и т. д. Это обстоятельство, наряду с комбинированным применением современных антисептиков, несомненно, дало положительные результаты и привело к снижению летальности.
Исключительную роль в лечении проникающих ранений черепа и их тяжелых инфекционных осложнений сыграли новейшие мощные антисептические средства, прежде всего сульфаниламиды, широко применявшиеся в годы Великой Отечественной войны, и к концу войны-антибиотики, в частности, пенициллин.
Значение сульфаниламидов, вводимых в виде порошков внутрь и в рану или в виде растворов подкожно, внутримышечно, внутривенно, внутрикаротидно, субарахноидально и внутрь желудочка и применяемых в комбинации с сывороточной терапией и разгрузочно-диагиостическими поясничными проколами, заключалось не только в более успешной. борьбе с тяжелыми менингитами, энцефалитами и абсцессами мозга, но и в профилактике этих грозных инфекционных осложнений, позволяя гораздо шире и спокойнее оперировать раненых, чаще прибегать к рациональным, но опасным операциям удаления глубоко залегающих инородных тел, к радикальному иссечению мозговых рубцов и абсцессов, наложению первичного и вторичного глухого шва и т. п.
Во время Великой Отечественной войны с успехом применялось лечение неосложненных, но вяло гранулирующих ран и протрузий мозга ультрафиолетовыми лучами с целью очищения и дезинфекции раны п ускорения развития в ней грануляций и эпптелизации. При желудочковых свищах, осложнявших энцефалитические протрузий, было предложено производить кварцевое облучение протрузий и раны через целлофановую пленку, защищавшую рану от травматизации при частых перевязках в связи с облучением.
Великая Отечественная война характеризовалась выработкой стройной системы организации специализированной помощи раненным в чере№ с обязательной эвакуацией их по назначению, анализу которой на примере основных боевых операций, так же как и отдаленным результатам: лечения, посвящено содержание следующего тома.

Повреждение желудочков мозга или крупных цистерн обязывало к глухому закрытию раны. Субарахноидальные ликворреи на выпуклой поверхности мозга нередко прекращались самостоятельно под влиянием посттравматического отека мозга.
Особые условия складывались при разрушении лобно-височно-орби-тальной области. В подобных случаях размозжение глазного яблока требовало предварительной его энуклеации, а затем уже обработки раны орбиты, черепа и мозга. Повреждение лобных пазух при непроникающих ранениях черепа вызывало необходимость образования соустья с полостью носа при условии наложения глухого шва на рану. Проникающие ранения мозга в комбинации с повреждением лобной пазухи имели при обработке ту особенность, что из лобной пазухи выскабливалась слизистая оболочка до лобно-носового канала и скусывались стенки поврежденной лобной пазухи. В последующем на рану накладывалась долгосрочная повязка.
Наложение соустья с носовой полостью рационально было отложить на второй этап операции.
При обширных ранениях лобно-височно-орбитальной области с разрушением дна передней и средней черепных ямок и решетчатого лабиринта для удаления массы костных осколков требовались очень осторожные мероприятия. Подобные операции сопровождались нередко кровотечением из мягких тканей и из сосудов мозга. В некоторых случаях при разрушении сфеноидальной пазухи приходилось вычерпывать ее слизистую оболочку.
Обширные дефекты тканей черепа и челюстно-лицевой области после операции покрывались «двухэтажной» повязкой, из которой часть, прилегающая к мозгу, являлась долгосрочной, а прилегающая к челюстно-лицевой области сменялась через 3-4 дня.
При комбинированных проникающих ранениях черепа, уха и сосцевидного отростка раненые нуждались в специальных мероприятиях, из которых основными являлись радикальная операция и последующее тщательное тампонирование послеоперационной раны с целью правильной и последовательной эпидермизации.
Ранения задней черепной ямки в силу своей тяжести требовали первоочередных мероприятий. Кровотечение из поперечного венозного синуса останавливалось чаще всего кусочком мышцы или апоневроза, а также обшиванием и перевязкой синуса. Последние мероприятия были менее опасны, чем перевязка задних отделов продольного синуса. Опасность развития послеоперационного и посттравматического отека мозга вынуждала ,к достаточно широкой трепанации кости с вскрытием заднего полукольца большого затылочного отверстия, а иногда и дуги атланта. Все манипуляции в глубине мозжечка или червячка должны быть чрезвычайно осторожными. Истечение ликвора из большой затылочной цистерны прекращалось нередко самостоятельно под влиянием развивающегося посттравматического отека мозга, иногда все же требовалось и глухое закрытие раны.
Описанные выше общие принципы обработки ран черепа, естественно, в каждом конкретном случае видоизменялись. Основным условием, влияющим на метод операции в смысле ее радикальности, было резкое инфицирование раны мозга в поздние сроки после ранения. В подобных случаях приходилось ограничиваться обработкой только ран мягких тканей и кости, чтобы создать условия для хорошего оттока из мозговой .раны.
Под конец войны наибольшее распространение получила следующая тактика: чистые раны мягких тканей черепа в ранние сроки зашивались наглухо, причем между швами на 1-2 дня оставлялся выпускник из перчаточной резины. Воспаленные раны велись открыто и после соответствующей подготовки закрывались вторичными швами. Непроникающие раны черепа, если они обрабатывались до 1-2 дней после ранения и если условия позволяли раненому остаться на месте, протекали достаточно гладко при зашитой наглухо ране. Однако в связи с тем, что непроникающие раны костей черепа обычно приходилось обрабатывать в более поздние сроки, часто в ГБА и ГБФ, возникала необходимость послеоперационную рану вести открыто и лишь по углам ее накладывать шеы для прикрытия обнаженной кости. Большое распространение получили в подобных случаях долгосрочные повязки Микулича-Деммер-Гойхмана, которые при неосложненном течении оставались на ранах 12-14 дней (рис. 47).
Резко инфицированные раны велись под рыхлыми повязками, пропитанными антисептиками или антибиотиками. Хороший эффект оказывали повязки с гипертоническими растворами. Применение эмульсий со стрептоцидом или сульфидином также получило большое распространение на некоторых фронтах. Облучение кварцевыми лампами способствовало быстрейшему очищению и гранулированию ран.
Проникающие раны в основном велись открыто под долгосрочными повязками, нередко применялись различные сульфаниламидные эмульсии. Под конец войны в случаях радикальной обработки раны в ранние сроки и возможности длительного наблюдения за оперированным на месте получил известное распространение метод зашивания мягких тканей черепа наглухо даже при проникающих ранениях. Метод этот дал в общем хорошие результаты.
Пластическое закрытие дефектов мозга во время первичной обработки, а также закрытие дефекта твердой мозговой оболочки в военно-полевых условиях во время Великой Отечественной войны почти не производились.

Основным моментом, определяющим правильное лечение раненных в череп, является внимательное наблюдение за ними при строгом соблюдении постельного режима.
Продолжительность постельного режима раненных в череп во время войны была различна и зависела от характера и тяжести ранения, однако условия общего режима были едины. Раненные в череп, особенно в послеоперационном периоде, нуждаются в тишине и покое. В палатах должна быть достаточно высокая температура воздуха, так как некоторые раненые с затемненным сознанием сбрасывают с себя одеяло и могут простудиться. Тяжесть состояния раненных в череп обязывала особенно внимательно наблюдать за чистотой постели, сохранностью повязки, регулярностью кормления, за положением тела раненого в постели, уходом за кожей, общей чистотой и т. д. Чтобы раненый не упал с койки, ее нередко приходилось ограждать специальными сетками или носилками. Тяжело раненые нуждались в индивидуальном уходе. Приходилось иметь в виду, что раненные в череп и головной мозг почти ни на что не жалуются, лежат пассивно, и только внимательное наблюдение и уход за ними могут обеспечить их выздоровление. Во избежание развития застойных явлений в легких было необходимо изменять положение раненого в постели. Наблюдение за регулярной функцией кишечника и за мочеиспусканием являлось одним из важных моментов при уходе за ранеными.
При выраженном отеке мозга и гипертензионном синдроме большое значение имеет возвышенное положение головы, а иногда и полусидячее положение раненого. Наоборот, при шоке или мозговой гипотензии голове придается низкое положение. Особое внимание обращалось на уход непосредственно после операции, так как возможны различные неожиданные' осложнения в виде кровотечения, эпилептических припадков, отека мозга, изменений сознания, рвоты и т. д. Во всех случаях ранений мозга обращалось внимание на то, чтобы раненый лежал на здоровой стороне.
Систематическое исследование температуры тела и пульса в течение всего послеоперационного периода было обязательным. Опыт войны показал,что большое значение имеет преемственность при передаче дежурства обслуживающим персоналом. При наличии такой преемственности легче улавливаются изменения в состоянии раненых, а также обеспечивается безукоризненное выполнение лечебных назначений. Короткие утренние конференции медицинских сестер с участием всех врачей позволяли при смене дежурств вводить в курс дел заступающую смену, планировать работу, а также повышать квалификацию персонала.

Во время Великой Отечественной войны был принят принцип бестампонного лечения ран черепа и мозга. Припудривание раны под конец операции порошком сульфаниламидных препаратов или применение эмульсий из них позволяло менять повязку через несколько дней, что способствовало гладкому течению ран.
Непосредственно после операции устанавливалось наблюдение за повязкой; в случае, если она промокала, производилось подбинтовывание. Обращалось внимание на то обстоятельство, что развивавшийся вскоре после операции отек мягких тканей головы мог вызвать резкие болевые ощущения под повязкой. В подобных случаях приходилось перебинтовывать больного и более слабо накладывать бинты. Чтобы по-лязка не сместилась, ее обязательно надо было фиксировать под подбородком. Вид повязки, накладываемой во время операции, зависел от состояния раны, срока операции от момента ранения, характера обработки и возможности длительного наблюдения .за раненым после операции.
Глухое закрытие раны обязывало к тщательному наблюдению за течением раневого процесса. Обычно на второй, а иногда и на первый день после операции необходимо было сделать перевязку и осмотреть рану. При отсутствии значительного отделяемого и воспалительной реакции тканей резиновый выпускник удалялся и провизорный шов завязывался. В дальнейшем, если процесс протекал спокойно, т. е. отсутствовали симптомы инфекционных осложнений со стороны мозга и его оболочек, снижалась температура, уменьшался отек мягких тканей головы, улучшалось самочувствие раненого, повязка не сменялась до 7-8 дней, т. е. до момента снятия швов. В противном случае при нагноениях приходилось чаще осматривать рану, снимать частично или полностью швы и расширять рану.
У подавляющего числа раненых во время операции раны наглухо не зашивались. При радикальной обработке ран и в случаях, еслиинфици-рованностьраны была нерезкой, многие хирурги применяли долгосрочную повязку типа Микулича-Деммер-Гойхмана. Последняя при непроникающих ранениях не сменялась до 2 недель, а при проникающих ране-лиях-до 3 недель. Показанием к удалению долгосрочной повязки раньше срока служило обильное гнойное отделяемое из-под повязки, развитие протрузии мозга, а также инфекционные осложнения со стороны мозга и его оболочек. При гладком течении процесса после снятия долгосрочной повязки открывалась гранулирующая новерхность твердой мозговой оболочки, для полного заживления которой еще требовалось 1-11/, месяца. Такая методика позволяла охранять рану мозга от вторичной инфекции, облегчала работу перевязочной и давала возможность экономить перевязочный материал. Обычно повязка при гладком течении снималась за 2-3 дня до эвакуации раненого.
Резко инфицированные раны мозга велись под рыхло наложенными повязками. Перевязки делались через 2-3 дня, в зависимости от течения процесса. Нередко в подобных ранах появлялась протрузия мозга, при которой требовался тщательный уход за раненым. Геморрагически-гнойные и ихорозно-гнойные протрузии велись под повязками с гипертоническими растворами, участки выбухания мозга облучались кварцем и тщательно оберегались от случайных травм, для чего на рану накладывался ватно-марлевый круговой валик («бублик»). Протрузии мозга, покрытые некротическими пленками или гнойными налетами, велись под влажно -высыхающими повязками со слабыми антисептическими растворами. Гранулирующие «доброкачественные» протрузии хорошо протекали под повязкой из толстого слоя марли, смоченной 5% стрептоцидной эмульсией на рыбьем жире или касторовом масле. Частота перевязок определялась течением процесса и характером протрузии. При «доброкачественных» протрузиях раненого перевязывали более редко.
При истечении цереброспинальной жидкости из ран применялись срочные меры, которые зависели от характера ликворреи. Субарахноидаль-ные ликворреи велись под долгосрочными повязками с периодическим подбинтовыванием их. В отношении раненых с желудочковыми ликвоы-реями при чистой ране нередко ставился вопрос о наложении отсроченньгх глухих швов. Желудочковые ликворные свищи из протрузии мозга под конец войны было предложено вести под целлофановым листком, который позволял облучать участок выбухания мозга кварцем и тем ускорять развитие грануляций.

В послеоперационном периоде нередко наблюдался выраженный травматический отек мозга, на который указывали головные боли, нередко затемнение или утрата сознания, общая ареактивность раненого, замедление пульса, изменение частоты дыхания, угасание рефлексов и т. д. При таких явлениях повышенного внутричерепного давления требовалось применение дегидратирующей терапии. Быстрый и достаточно стойкий лечебный эффект в подобных случаях давало внутривенное введение 20 см8 10-15% раствора хлористого натрия или введение 60-100 см3 40% раствора глюкозы. Меньшее распространение получило введение 25% раствора сернокислой магнезии внутримышечно или через прямую кишку (применение сернокислой магнезии несовместимо с сульфаниламидами).
Прогрессирующий местный отек мозга, нередко обусловленный присоединением инфекционных осложнений и характеризовавшийся, помимо прочих симптомов, возрастанием протрузии мозга, удавалось иногда остановить добавлением к гипертоническим растворами 5-10 см3 40% раствора уротропина.
Указанные мероприятия сочетались с люмбальными (реже субокци-питалышми) пункциями. Обычно выпускалось не более 20-30 см3 цереброспинальной жидкости, чтобы не вызвать компенсаторного повышения ликворообразования. Нередко местный отек мозга захватывал области III и IV желудочка и характеризовался повышенной сонливостью и очень высокой «мозговой» гипертермией. В этих случаях благоприятный эффект давало применение внутрь 4% раствора пирамидона (по столовой ложке через 3-4 часа до начала снижения температуры тела). В тяжелых случаях применялись кислород, лобелии, камфора, кофеин и др. При выражен- . ном отеке мозга благоприятный эффект давало ограничение питья, назначение слабительных и мочегонных средств, а также возвышенное положение головы. Сопровождавшее иногда отек мозга возбужденное состояние раненого или резкие головные боли служили показанием к назначению хлоралгидрата, веронала или люминала.
В целях профилактики развития инфекционных осложнений со стороны головного мозга и его оболочек раненые систематически получали сульфаниламиды (4,0-6,0 в сутки, в зависимости от течения процесса). Особенно педантично сульфаниламидотерапия проводилась после обработки резко инфицированных ран головного мозга. Применение сульфаниламидов нередко усиливало рвоту. Хороший эффект в данных случаях оказывало назначение 2% раствора питьевой соды. Постоянный контроль за состоянием крови, мочи и ликвора позволял во-время уловить начало инфекционных осложнений и принять нужные меры.
Качество оперативного вмешательства определялось по контрольным ' рентгенограммам черепа. Оставшиеся в мозговой ране костные или металлические осколки заставляли врача быть особо бдительным. Своевременному распознаванию начальных форм инфекционных осложнений в известной мере способствовали периодические осмотры окулиста и отиатра.
В послеоперационном периоде приходилось тщательно наблюдать ' за динамикой неврологических данных. Нарастание неврологической симптоматики или появление эпилептических припадков в сочетании с увеличением протрузии мозга и возрастанием общемозговых симптомов служило неоспоримым доказательством местных или общих инфекционных процессов в мозгу.
Для лечения инфекционных осложнений головного мозга и его оболочек применялись сульфаниламидотерапия, люмбальные пункции, лечебные сыворотки, антибиотики, а иногда и оперативные вмешательства.
Обычно ранние инфекционные осложнения возникали на второй-третьей неделе после ранения, однако в некоторых случаях эти осложнения развивались уже на вторые-пятые сутки.
При лечении менинго-энцефалита назначался сульфидин внутрь в больших дозах (по 6,0-7,0 ежедневно в течение 5-6 суток), а также систематические люмбальные пункции с введением в субарахноидальное пространство 15,0-30,0 0,8% раствора стрептоцида на физиологическом растворе. Во второй половине войны нашли применение методы внутривенного введения сульфидина в 2-3 и 5% растворах, а также предложенный Н. Н. Бурденко метод внутрикаротидного введения сульфаниламидов. Наконец, в последний год войны хорошие результаты дало лечение пенициллином (внутримышечное, иногда эндолюмбалъное и внутрикаротидное введение). Параллельно проводилась дегидратационная терапия.
При абсцессах мозга чаще всего приходилось вскрывать очаг и дренировать полость для оттока гноя или в более поздние сроки, если была уже сформирована капсула, производилось тотальное иссечение абсцесса с капсулой. После вмешательств по поводу абсцессов требовалось тщательное наблюдение за раненым, ввиду опасности возникновения различных сопутствующих осложнений-менингита, энцефалита, протрузий мозга или местного отека мозга. Возраставшая протрузия мозга нередко заставляла производить декомпрессивную трепанацию для расширения костного и оболочечного кольца, в котором протрузия могла ущемиться.
Возникновение мозговых и оболочечных инфекционных осложнений у раненных в череп значительно удлиняло пребывание их на койке и обязывало к самому внимательному наблюдению за состоянием внутренних органов. Особенно часто инфекционным осложнениям со стороны головного мозга сопутствовала пневмония, поэтому предупреждение, своевременное распознавание и правильное лечение ее оказывали большое влияние на исход ранения.
По стихании острых явлений после операции и улучшении общего состояния раненным в череп назначали лечебную физкультуру (осторожно!) и массаж, особенно в области парализованных конечностей. Большое значение для лежачих раненых имела дыхательная гимнастика.
Питание и питьевой режим раненных в череп, начиная с первых дней после ранения, зависели от тяжести повреждения. При наличии симптомов повышения внутричерепного давления и отека мозга приходилось максимально ограничивать прием жидкости. При сильных головных болях, рвотах или при различных осложнениях раненые получали необходимое им высококалорийное питание частыми, но малыми порциями. Многие из них сами не могли принимать пищи, и их приходилось кормить. В очень тяжелых случаях, при бессознательном состоянии или при нарушениях акта глотания, пищу вводили через зонд или через прямую кишку.
С терапевтической целью во время войны широко применялись периодические переливания крови по 100,0-200,0черезЗ-4дня, особенно истощенным больным, при кровопотерях или при инфекционных осложнениях.
Пункции желудочков мозга по поводу закупорки сгустками крови ликвороотводящих путей во время войны делали редко. Так же редко приходилось предпринимать и экстренные операции типа Одди при вклинивании или резком отеке ствола мозга, хотя о возможности таких осложнений приходилось всегда помнить.
Сроки госпитализации при неосложненном течении зависели от характера и тяжести ранений черепа. Раненные в мягкие ткани черепа в среднем находились в госпитале один месяц. Постельный режим при гладком течении ограничивался 7-40 днями, так как всегда приходилось учитывать возможность имевшего место сотрясения мозга в момент ранения. Наличие выраженных общемозговых и локальных симптомов заставляло удлинять постельный режим до стабилизации патологических процессов в мозгу и начала обратного развития их.
При непроникающих ранениях костей черепа постельный режим продолжался не менее 2 недель после операции, и лишь при гладком течении послеоперационного периода раненые эвакуировались на следующий этан. Раненые с проникающими ранениями черепа нуждались в госпитализации на месте не менее 3 недель. В случае развития осложнений срок госпитализации возрастал.